Прислать новость
  • 10 °C
    Погода в Бресте

    10 °C

  • 3.2909
    Курс валюты в Бресте
    USD3.2909
    EURO6.8285
    100 RUB8.0933

На войне люди жили не только ею, бывало, что даже среди горя и крови они влюблялись

09.05.2015 17:20

Наступление было отложено, и на долю фронтовика выпали три дня счастья. Знакомство с девушкой переросло в глубокое нежное чувство и долгую переписку… А потом они «потерялись» и встретились только спустя без малого 40 лет.

Три дня тишины и мира

У Евгения Евтушенко в сборнике «Взмах руки» есть стихотворение «У Днепра», а в нем такие строки: «Совсем недавно рассвело, // и было тихо-тихо, // когда приехал я в село // Большая Лепетиха». В фабуле этого стихотворения лежит чудесная романтическая история. У 92-летнего брестчанина Аркадия Бляхера оно вызывает самые светлые чувства и будит целый рой воспоминаний о далекой юности, которая пришлась на годы войны.

Реклама

Хотя сейчас этот населенный пункт в Херсонской области Украины называется Великая Лепетиха и имеет статус райцентра, все же поэт упоминает именно о нем, и ошибки тут нет: в годы войны на топографических картах в названии села значилось «Большая».

«В село Великая Лепетиха, которое находится на левом берегу Днепра, мы вошли в феврале 1944 года, – вспомнил Аркадий Моисеевич. – Артиллеристов определили на постой к местным жителям, которые после долгой фашистской оккупации с радостью принимали нас как своих освободителей. Командир дивизиона Щебалов, я и еще два разведчика выбрали домик на берегу Днепра. На его чердаке мы установили стереотрубу, чтобы вести наблюдение за противником. В доме жили отец, мать и две их дочери. Старшую, 20 лет от роду, звали Валентиной. Из-за того что наступление отложили, у нас образовалось целых три дня передышки между боями. Наверное, ничего удивительного нет в том, что молодая девушка и 21-летний старший лейтенант нашли общий язык. Мы много разговаривали по вечерам, мечтали о том, как будем жить после войны. Валя учила меня украинскому языку. Мы гуляли под луной, наблюдая за яркими светлячками ракет в ночном небе. А на прощание Валюша подарила мне свою фотографию, с которой я дошел до Берлина. Между нами завязалась длительная переписка. Сразу после окончания войны я еще служил в Германии и предложил Вале приехать ко мне».

Но через некоторое время Аркадий получил письмо от ее младшей сестренки, где сообщалось, что Валентина вышла замуж. Конечно, Аркадию было горько и больно, что подруга его не дождалась, но таков был ее выбор. Постепенно сердечная рана зажила, ведь он был так юн, а впереди – вся жизнь. И она потекла своим чередом, он служил, а после завершения армейской карьеры посвятил себя журналистике. Женился, появились дети.

Где вы, Валентина?!

В 1980 году Аркадий Бляхер как участник освобождения Приднепровья приехал в Золотую Балку на встречу с боевыми товарищами. Великая Лепетиха находилась на другом берегу Днепра. Он сразу же вспомнил о Валентине, очень захотелось ее разыскать. Но он совсем ничего не знал: жива ли, где теперь живет да и помнит ли о нем?

Реклама

«Вернувшись в Брест, я написал письмо в редакцию Великолепетихской районной газеты и попросил коллег помочь мне разыскать Валентину, – пояснил Аркадий Моисеевич. – И они ее нашли! Вскоре мне пришло письмо, где заведующий отделом писем редакции газеты «Прапор Жовтня», на русском это «Знамя Октября», сообщил мне адрес, по которому в Великой Лепетихе проживает Валентина Леонтиевна Дейнега вместе с дочерью и зятем. Он заверил, что Валентина очень обрадовалась моему письму и пообещала сразу же мне написать. И, как говорится, услуга за услугу: редакция попросила меня прислать свои воспоминания о боях за освобождение Великой Лепетихи. Вскоре мне пришло письмо от самой Валентины».

Оно было кратким, написанным крупным почерком на обычном листке из школьной тетради. В ее словно рубленых фразах чувствовалось большое душевное волнение: «Не верится, что это я тебе пишу, Аркашенька. Личная жизнь моя сложилась неплохо отчасти. Друг попался недалекий, подленький. Долго ждала, долго искала по газетам. Нашла в газете «Известия» фамилию Бляхер, это была статья об экономике Белоруссии. Значит, жив-здоров, научный работник. Хорошо. Молодец! Я окончила институт. Филолог. Читала русский язык и литературу. Любила предмет. Отдавала все детям, и своим, и чужим. Любила детей, и меня любили. Время шло. Ушла на отдых. Дочерей выучила. Старшая Алла – инспектор районо, зять – инженер, двое внуков. Другая дочь Лариса – техник-строитель в Каховке, внучка есть, а бабуся готовит пирожки, супики, тортики. А время течет. Милый друг, а как же прошла твоя жизнь? Опиши. Счастья вам! До свидания. Жду ответа. Валя».

Несбывшееся пророчество

«Моя супруга Фаина Михайловна сочла письмо очень трогательным и посоветовала мне не тянуть с ответом, – сообщил Аркадий Моисеевич. – Я тогда написал Валентине ответ на восьми листах. Копия того письма хранится у меня до сих пор. Чтобы выговориться, понадобилось поразмыслить и засидеться за письменным столом».

Сейчас это письмо, насыщенное деталями о ратных буднях, воспринимается не только как исторический документ, но и как свидетельство чистоты в отношениях военного поколения.

«Ура! Вы есть и проживаете в полюбившемся мне на всю жизнь поселке, – писал Валентине Аркадий. – Вы уже знаете, что в марте в Золотой Балке состоялась встреча участников освобождения Приднепровья. Когда я получил приглашение на этот слет, нахлынула на меня волна воспоминаний, как будто отодвинулись назад десятилетия. Весна и дорога всегда бередят душу. Но мое волнение помножено на память: был я в этих местах почти полвека назад. Только тогда гремели они и пылали. Шли дни и ночи непрерывные бои, пока мы, наконец, не оказались у заветного берега. А на том берегу – ваш дом.

Война забирала всего человека, но не одною же ею мы жили. Бывало, что люди на войне влюблялись, даже образовывали семьи. После Победы напевали песню, в которой такие слова: «Расписались на рейхстаге, а потом и на бумаге». Так случилось у начальника штаба полка Филиппа Бромберга и военфельдшера дивизиона Кати Ерошкиной, у других моих однополчан Гриши Лещука и Шуры Никитиной. Женой командира батареи Николая Сунцова стала ее санинструктор Раиса Бречко. И мою душу задело то вечное чувство, которое во все времена влекло к себе поэтов. Как же не помнить до мельчайших подробностей тех нескольких счастливых и радостных дней?!»

Он рассказал Валентине о том, как разворачивались события после их расставания: о форсировании вместе с пехотой Днепра, после которого деревня Золотая Балка стала их плацдармом, грохочущим и неумолчным, о погибших в том бою товарищах, о дальнейшей судьбе его выживших однополчан. Что из четырех постояльцев ее дома вскоре в живых осталось только двое.

«Сколько боевых товарищей мы оставили на приднепровских кручах, – горевал Аркадий. – Среди них были и те, кто наслаждался уютом вашего гостеприимного дома. Напомню, это командир дивизиона Щебалов.

Перебирая события далеких дней, я отчетливо помню ваши письма. Чем больше мы отдалялись от Днепра, приближаясь к Шпрее, тем больше я их ждал. Ведь надеялся, если останусь живым, приеду по адресу, который с трепетным волнением выводил на солдатских треугольниках. Когда приходила полевая почта, я в первую очередь интересовался, есть ли письма из Лепетихи. Друзья, заметив это, решили меня разыграть. Однажды они вложили в конверт, подделав ваш почерк, свой текст. Я не обнаружил подвоха. После моей реакции ребята расхохотались и заявили: «Быть свадьбе в Лепетихе».

Не сложилось… Их пророчество так и не сбылось. Только через много лет Аркадий Моисеевич смог рассказать в письме Валентине Леонтиевне о тех чувствах, которые переполняли его душу. Не забыл и о личной жизни: о жене, детях, внуках.

Встреча, ставшая последней

А в августе 1981 года Аркадий Бляхер поехал в Днепропетровск на встречу однополчан, посвященную 40-летию 230-й Донецкой стрелковой дивизии. Он уже знал, что оттуда по Днепру поедет в Великую Лепетиху, чтобы увидеться с Валентиной. Его сумка была полна подарков, которые заботливо подготовила жена Фаина Михайловна.

На пристани его встречали дочь и внучка Валентины Леонтиевны. Сама она ждала Аркадия дома, потому что еще не совсем восстановилась после перенесенного инсульта. Жила Валентина уже в другом доме, но все так же на берегу Днепра. На эту встречу собрались все ее родственники.

«Сразу стало понятно, что меня там ждали, свет зажгли во всем доме, стол просто ломился от еды, а мое сердце выскакивало из груди, – вспоминал Аркадий Моисеевич. – Эту встречу я буду помнить до последнего вздоха. Как и я, Валентина была очень ей рада. Мы говорили с ней и не могли наговориться. Мне навсегда запомнился вкус сладчайших херсонских арбузов, которыми она меня угощала, и невероятно вкусные блюда украинской кухни. А еще – очень теплый вечер и плеск воды в Днепре. Ведь он был совсем рядом с ее домом. В сопровождении ее внучки я побывал в старом доме, где во время войны жила семья Вали, и где я прожил те три памятных дня. Обошел всю Великую Лепетиху, которая очень изменилась.

Домой вернулся груженный массой новых впечатлений и гостинцев для моей семьи. К сожалению, это была последняя наша встреча. Через несколько лет я получил телеграмму от дочери Валентины, где сообщалось о ее смерти».

Когда в Бресте проходил творческий вечер Евгения Евтушенко, Аркадий Бляхер пришел на него с намерением расспросить поэта о зеленоглазой женщине, встреченной им в Большой Лепетихе. Хотел рассказать ему свою историю, связанную с этим населенным пунктом. Но говорить о самом сокровенном в людном зале было как-то не с руки, а остаться с поэтом тет-а-тет не получилось. Впрочем, Аркадий Моисеевич об этом не особенно сожалеет, ведь вряд ли можно еще что-то добавить к этой светлой, бередящей душу истории.

Оцените статью

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш Telegram-бот. Это анонимно и быстро

Подпишитесь на наши новости в Google

Eсли вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.