Прислать новость
  • 17 °C
    Погода в Бресте

    17 °C

  • 2.5992
    Курс валюты в Бресте
    USD2.5992
    EURO3.0318
    100 RUB3.3813

Воспоминания о периоде двухлетней оккупации фашистской Германией г. Мстиславля Могилевской области Республики Беларусь

233 06.05.2013 11:00

Продолжение публикации воспоминаний очевидца событий 1941 - 1943 гг. Начало в №17.

Мы решили на всякий случай спрятаться в одном из склепов на польском кладбище, рядом с которым жили. Поскольку склеп оказался просторным, мы пригласили еще две еврейские семьи – наших ближайших соседей. Склеп оказался хорошим бомбоубежищем: спрятан в земле, надежные стены, арочный свод, металлическая дверь. Было даже спальное место, поскольку батька застелил толстыми досками цинковый гроб с прахом, получилось неплохое ложе. Так что мы «в гробу видели» эту войну! Опять же, если сюда попадет снаряд или бомба, что мало вероятно, то и хоронить нас не надо: мы уже «преставились». Какая благодать! Но «наслаждались» мы этой благодатью недолго, так как уже на второй день до нас донеслась чужая, многоголосая, напоминающая собачий лай немецкая речь.

Пора было идти на разведку, вылезать из склепа, чтобы оценить обстановку. Для этой цели выбрали меня и моего дружка Шайку. Вылезаем из склепа и видим, что на краю кладбища, рядом с нашим огородом, расположилась военно-полевая кухня, вокруг которой галдели около десятка немцев. Увидев нас, кто-то из них крикнул:

Реклама

– Киндер, ком хер! (Дети, подойдите!)

Подходим. Нас угостили галетами. Кругом гогот, играет музыка – вроде, ничего страшного. Я решился спросить одного из немцев:

– Юде пух-пух? – так я перевел на немецкий язык вопрос, будут ли расстреливать евреев.

Реклама

К моему удивлению, вопрос он понял и ответил:

– Найн, найн!

Получив такой ответ, мы побежали к своим семьям с радостным сообщением, что все будет хорошо. Но уже на следующий день мы поняли, что зря поверили в это.

Ободренные надеждой, мы с Ароном, мальчиком из второй еврейской семьи, нашедшей приют в нашем склепе, сделали вылазку в здание райисполкома. Внутри все было, как после погрома: окна и двери раскрыты, пол завален какими-то бумагами, стулья опрокинуты. Кошмар! Мы решили прихватить с собой несколько пачек квитанций, которые можно было использовать как блокноты. Но вдруг в дверях показался немецкий офицер. Подойдя к Арону, он спросил:

– Юде?

А того и спрашивать не надо – сразу видно. Я тут же представился поляком в надежде, что при сложившихся обстоятельствах это менее опасно, чем быть русским или белорусом. Немец отвернулся от меня и что-то сказал Арону, описав рукой дугу вокруг шеи. По его жесту я понял, что он грозится его повесить. Осознав угрозу, Арка бросился на колени, обнимая и целуя начищенные до блеска сапоги немецкого офицера. А тот отшвырнул его ногой и потащил к ближайшему дереву. Я тем временем пытался выбросить из кармана брюк колоду игральных карт, которую случайно прихватил с собой. Мне почему-то казалось, что наличие карт может принести какой-то вред, поэтому нужно было поскорее от них избавиться.

Реклама

Подойдя к дереву, немец окинул его взглядом и остался чем-то недоволен. Слава богу, под рукой не оказалось веревки и казнь была заменена пинком под зад. Мы стремглав, ноги в руки, помчали домой благодаря судьбу за спасение от смертельной опасности. Уж больно был грозен немецкий офицер.

Объяснить этот эпизод я не могу до сих пор. Похоже, что это был кураж победителя. Но над кем? И что за удовольствие пугать бедного еврейского мальчика?

Но немцы могли испугать до смерти не только ребенка, и вот доказательство тому. Как-то батька сидел у окна и вдруг, увидев двух немецких солдат, так испугался, что закрыл дверь на засов и спрятался в погреб под кухней. А немцев заинтересовало, куда исчез мужчина, сидевший у окна. Стали требовательно стучать в двери, и мне пришлось впустить их в дом. Не найдя батьку в доме, они решили проверить погреб. Открывают крышку, а там на лестнице стоит батька бледный как смерть. Немцы наставили на него автоматы:

– Рус партизан, хэнде хох! Выходи!

И батька вылез из погреба с поднятыми вверх руками.

Убедившись, что старик смертельно перепуган, безоружен да и вообще не тянет на партизана, немцы ушли, оставив почему-то возле погреба свои автоматы. Они забрали их, вернувшись через полчаса, наверное, это была проверка. На сей раз все обошлось благополучно.

А вот моя очередная встреча с немцами могла закончиться более трагично, так как в меня уже стреляли из пистолета, но, слава богу, не попали. Трагедия чуть не случилась из-за моей любви к литературе. Дело в том, что, захватив наш город, немцы сразу превратили одно из лучших зданий в свой госпиталь, а находившуюся там библиотеку выбросили через окно во двор поблизости с городским бульваром. И вот однажды, шагая по бульвару, я увидел целую гору валявшихся книг. Многие уже пришли в негодность, но в одном месте, под выброшенным библиотечным столом, книги уцелели и сохранили свой товарный вид. Среди них я выбрал то, что меня интересовало, такие шедевры, как «Петр Первый», «Степан Разин», «Человек, который смеется», «Домби и сын», «Остров сокровищ», «Декамерон», «Всадник без головы», «Отверженные»… Таким образом, я подготовил к выносу довольно большую стопку книг. Как вдруг с окна второго этажа какой-то немецкий офицер начал стрелять из пистолета в мою сторону. Пришлось бежать, но, когда стемнело, книги я все-таки забрал, чем и доказал свою «смертельную любовь» к литературе.

Удивительно, но стреляли в меня не только немцы. Однажды я попал под обстрел советского штурмовика, пролетавшего над оккупированной территорией и поливавшего огнем из двух пулеметов все вокруг. В тот день я находился на улице возле кладбища, причем рядом не было ни души. Увидев красные звезды на самолете, я бросился навстречу летевшему самолету, радостно подняв руки, но огонь из самолета не прекращался. Внезапно какая-то сила отшвырнула меня в канаву, выкопанную рядом с кладбищем. Возможно, именно это меня и спасло. Лежа в канаве, я видел, как рядом с головой впивались в землю пули, но ни одна из них не попала в меня. А ведь смерть, как и кладбище, были совсем рядом!

Воспоминания о периоде двухлетней оккупации фашистской Германией г. Мстиславля Могилевской области Республики Беларусь

Сейчас, анализируя свою жизнь, я прихожу к выводу, что меня постоянно опекала и спасала какая-то неведомая сила: шесть раз я тонул, в меня дважды стреляли, на моих глазах потерпел катастрофу самолет и рухнул практически рядом со мной. Позднее, когда я работал мастером литейного цеха, в двух шагах от меня сорвался ковш с расплавленным металлом, но произошло чудо: ковш стремительно осел на опоки, которые, к счастью, оказались одной высоты, поэтому он не опрокинулся. Судьба была ко мне благосклонна, сейчас, когда я пишу эти строки, мне исполнилось уже 82 года, а я еще живу, несмотря на такое трудное детство.

А в те годы, когда война докатилась до нашего города, мне, как и моим друзьям Шайке и Арону, было всего 10 лет. Правда, им преодолеть этот возрастной барьер не удалось лишь по той простой причине, что родились они евреями.

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш Telegram-бот. Это анонимно и быстро

Eсли вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.