Прислать новость
  • -1 °C
    Погода в Бресте

    -1 °C

  • 2.6105
    Курс валюты в Бресте
    USD2.6105
    EURO3.1197
    100 RUB3.5091

О чем говорят и молчат малолетние жертвы насилия (часть 1)

481 11.04.2013 15:39

Брестчанка Людмила Мун работает государственным медицинским судебным экспертом-психологом в Минске. С 2009 года она интервьюирует детей - жертв и свидетелей насилия, проводит обучающие семинары-тренинги по опросам детей для следователей и психологов. Наша землячка поделилась с корреспондентом «БГ» нюансами своей необычной работы.

Истоки в «Понимании»

Международное общественное объединение «Понимание» существует более 10 лет. В 2009 году мне предложили поехать на неделю в Литву с группой правоохранителей, чтобы познакомиться с литовским опытом защиты детей от насилия. Ведь литовцы начали этим заниматься лет на 5 – 6 раньше нас. У нас же были только идея, желание, в Минске только начинался проект по созданию дружественных детям комнат опроса детей – жертв и свидетелей насилия. Этот проект, к слову, стал лауреатом общенациональной ярмарки социальных проектов 2006 года.

После возвращения из Литвы была открыта первая подобная комната непосредственно в офисе МОО «Понимание».

Реклама

«Понимание» стремится правильно организовывать деятельность по защите детей от насилия, выстраивает продуктивные стратегии. Современная правильная стратегия защиты детей от насилия подразумевает межведомственное взаимодействие. Это обязательно должен быть междисциплинарный подход. Люди разных специальностей, все те, кто имеет отношение к детям, должны знать и понимать друг друга, должны знать, когда и к кому следует обратиться, с кем и как сотрудничать для решения любого актуального вопроса. И это очень правильный подход, который объединяет медиков, систему образования, правоохранительные органы и других вокруг одной темы – защиты детей от насилия.

Комната опроса

Дети, которые оказываются в эпицентре следствия, не готовы быть участниками судебно-следственного процесса, им страшно в этой неизвестной ситуации. Специалисты правоохранительных органов не обучены специфике работы с детьми, поэтому малыши зажимаются, закрываются и часто говорят либо то, что от них хотят услышать, либо вообще молчат.

Проект «Дружественная детям комната опроса детей – жертв или свидетелей насилия» стремится решить две главные задачи. Первая и основная – защитить ребенка от вторичной психотравмы. Над ребенком уже совершили насилие – это первичная психотравма. А он еще должен рассказывать об этом каким-то посторонним людям. И для него это зачастую очень эмоционально болезненно, он вынужден мысленно возвращаться к психотравмирующим событиям, переживать их снова и снова.

Реклама

Мы должны выстроить условия для правильного контакта с ребенком, ситуацию, которая не будет вызывать дополнительную тревожность. Тревога всегда снижает продуктивность. Он должен знать и понимать, куда пришел, что с ним будет происходить, нужно определить круг его прав. Потому что ребенок имеет право замолчать и отказаться от продолжения разговора, если ему тяжело и плохо. Чтобы освободить ребенка от тревоги и страха, существует определенная принятая в международном сообществе технология подготовки его к опросу.

Второй момент – правильно расспрашивать ребенка. Ведь тогда можно получить гораздо больше информации, полезной следствию. И детский рассказ будет намного более подробный, надежный и достоверный, нежели при стандартной процедуре допроса.

На сегодняшний день «Понимание» открыло 12 комнат по всей стране, в основном в социально-педагогических центрах. Но есть комната в суде Минского района, сейчас создается во Фрунзенском РУВД. Я горжусь тем, что Государственная служба медицинских судебных экспертиз также в сотрудничестве с МОО «Понимание» создала такую комнату. Комнаты опроса есть в Бресте и в других областных центрах, и везде есть подготовленные для них специалисты-интервьюеры.

Есть контакт

Меня правоохранители привлекают в качестве специалиста, я помогаю им проводить определенное следственное действие. Но с законодательством это не очень хорошо стыкуется, потому что в законодательстве есть понятие «допрос потерпевшего» и нет понятия «опрос».

Подробную информацию о деятельности «Понимания» можно найти на сайтах www.ponimanie.org и www.rasskazhi.by.

Приятно констатировать, что следственные органы с нами тесно сотрудничают, понимают и признают необходимость таких опросов. Ведь дети – это все-таки особые люди, которые требуют особого отношения, подхода, защиты. Следователи тоже переживают и стараются не навредить ребенку. Мы регулярно проводим обучение следователей, объясняем, как надо действовать при работе с детьми – свидетелями и потерпевшими. У МОО «Понимание» существует со Следственным комитетом официальное соглашение, и теперь деток направляют к нам чаще. Польза от этого, по моему личному опыту, большая.

Реклама

Неожиданные признания

Я работаю с детьми, подвергшимися сексуальному насилию. Этот вид насилия четко прописан в Уголовном кодексе. Обычно я изучаю предварительные объяснения, расспрашиваю компетентных лиц, что произошло. Со следователем мы оговариваем, что именно нужно узнать. Если ребенок сам этого не расскажет, мне надо вывести его на это.

Но самое интересное, конечно, происходит, когда выявляются вещи, о которых ни я, ни следователь и предположить не могли. Например, была ситуация, когда я проводила опрос ребеночка по факту единичного случая сексуального внутрисемейного насилия. Разговор был длинный, и вдруг выяснилось, что ребенок был жертвой насилия в течение нескольких лет. Девочка рассказала, когда это произошло первый раз, что подвергалась насилию с периодичностью примерно два раза в неделю, другие шокирующие и очень убедительные детали.

Не перебивай!

Сначала проходит обязательная подготовка ребенка к опросу. Мы стараемся снять тревогу по определенной схеме. Это как привести его в кабинет к врачу, и весь его негативный опыт сразу поднимается, ребенок впадает в ступор из-за страха. А если ребенок идет к врачу и с ним перед процедурой поговорили, четко описали и рассказали честно, что с ним будут делать, он воспринимает ситуацию совершенно по-другому.

Сам опрос проводится по специальному алгоритму. Это конкретные 10 шагов, определенные правила разговора. Например, ни в коем случае не должно быть наводящих вопросов. Хорошими мы называем вопросы вроде «расскажи мне, как это было», «расскажи мне, что случилось», «а что было дальше?», «а что было еще?», «а что ты еще можешь рассказать?», т. е. стимулирующие ребенка к свободному рассказу.

Ни в коем случае нельзя перебивать ребенка, потому что нормальный правдивый рассказ, как в принципе и рассказ взрослого человека, перескакивает от одного события к другому. И это уже дело интервьюера – зафиксировать, запомнить, в какой момент затем вернуться для уточнения. И всегда должна быть ссылка на то, что ребенок это сам сказал, например: «Вот ты мне сказала, что вы зашли в эту комнату. Расскажи мне об этом подробнее, расскажи мне об этом еще». Важно, что это не я придумала, что они были в этой комнате, наводящего ничего в этом нет. Но я подсказываю ребенку его собственные слова и хочу, чтобы он вернулся мыслями к тому месту и более подробно развернул ту картину. Существует специальная технология, как правильно «вести ребенка по памяти».

Видеозапись снижает стресс

Рассказ записывается двумя камерами на видео, которое присоединяется к материалам дела. Это нужно, чтобы оградить ребенка от повторных допросов и опросов в суде. Ведь одна из самых сильных психотравм – поставить несовершеннолетнюю жертву лицом к лицу с насильником. Ничего более жестокого придумать нельзя.

И у меня была ситуация, когда следователь проводил очную ставку жертвы с насильником. Девочка страдала эпилепсией, после проведения этой встречи у нее три дня были приступы. Эта процедура абсолютно законна, следователь имел право ее проводить. Но вопрос этический – стоит ли рисковать здоровьем ребенка.

Именно для того, чтобы такое не повторялось, обязательно делается видеозапись. Камер две тоже не случайно: одна из них охватывает все помещение целиком – нужно видеть, что нет посторонних людей, никого, кто делал бы ребенку знаки, подсказывал. Родители чаще всего находятся в другом помещении, а если в исключительных случаях присутствуют, то должны молчать и находиться вне поля зрения ребенка.

Видео может посмотреть судья. Он, кстати, может дополнительно отследить невербальное поведение ребенка, что в напечатанном протоколе прочесть нельзя. А это зачастую одно из самых убедительных доказательств достоверности показаний.

О том, как отличают детские фантазии от истины, насколько серьезна проблема сексуального насилия над детьми в Беларуси, об ужасных последствиях молчания жертв и многом другом читайте в продолжении интервью с Людмилой Мун в ближашем номере «БГ».

______________________________________________

 

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:

Защиту от домашнего насилия ищут только 10,9% женщин и 2,6% мужчин


Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш Telegram-бот. Это анонимно и быстро

Eсли вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.