Прислать новость
  • 12 °C
    Погода в Бресте

    12 °C

  • 3.2909
    Курс валюты в Бресте
    USD3.2909
    EURO6.8285
    100 RUB8.0933

«Говорили, что радиация, радиация… А не знали, чем оно пахнет»

28.04.2011 14:15

С момента крупнейшей техногенной катастрофы 20 века - аварии на Чернобыльской АЭС - прошло 25 лет. Ликвидация ее последствий затянулась на много лет и едва ли закончится при жизни нашего поколения. Все это время эксперты спорят о том, что произошло в 86-м году и в каком состоянии реактор находится сейчас, что делать с дырявым саркофагом и когда настанет пора заселять зоны отчуждения. Пока очевидно одно: призрак той трагедии еще долго будет преследовать нас, как и не скоро распадутся все радиоактивные элементы.

26 апреля – в день 25-летия трагедии – корреспонденты «БГ» попросили брестчан вспомнить апрель 1986 года. Как они узнали о случившемся на АЭС? Какой была первая реакция? Что знали на тот момент о радиации? Повлияла ли чернобыльская трагедия на личную жизнь и здоровье? Насколько проблемы радиации волнуют сегодня?

Реклама

Виталий:

– Я был в Бобруйске, когда авария случилась. Никто ничего не говорил, тишина кругом была. Картошку сажали. А потом как-то еду я в автобусе, говорят: «Взрыв в Чернобыле!» Ну, конечно, не признавались: что случилось, как случилось. Никто ничего не знал. Только через день от соседей узнал. Чувствовалось, что беда. Я знал, что атом – это такое дело благое, но хорошего ничего не принесет. А никаких мер никто не принимал, чтобы защититься, потому что толком никто ничего не знал. Я помню, демонстрации были, 1 Мая. Никто на это не обращал внимания. Это потом уже узнали, что будет что-то нехорошее. На мое здоровье радиация вряд ли повлияла, потому что далеко все-таки. А сейчас эта проблема, мне кажется, не особенно актуальна. Уже слишком много времени прошло. Говорят, что уже все нормально. Наверное, оно на самом деле нормально… Чувствую себя более уверенно. Поэтому, мне кажется, опасаться сейчас нечего. Но помнить об этом надо всегда.

Дмитрий:

– Мне 6 лет было, когда авария произошла. Я рвал щавель во дворе. Мама выскочила из дома, кричит: что-то там взорвалось. Я же еще не знал, что это такое. Запретила рвать, но с улицы не выгоняла. И еще я не мог понять, зачем колодец закрывать пленкой. Я тогда ничего не понимал о радиации. А сейчас меня эта проблема очень волнует. За ребенка волнуюсь.

Маргарита Васильевна, без фото:

– Я тогда была в Ленинграде. Ничего мы не знали. Только когда приехали домой, узнали, дня через 3 – 4, я не помню точно. Йод, помню, пили. Рекомендации нам давали. По радио, по телевидению, помню, ничего не было. Но тогда мы не знали, что это было очень плохо. Мы слышали, что радиационный фон повышенный, но не сразу узнали, не в первые дни. Красные вина нам пить рекомендовали! Я медицинский работник, и, конечно, мы знали по своим каналам, что это плохо. Не могу сказать, что на мое здоровье это оказало сильное влияние. У меня сахарный диабет. Здоровье не очень и без радиации. Стараешься не употреблять в пищу возможно зараженные продукты, но разве мы знаем, что заражено? А в те дни мы даже дозиметр приобрели. Измеряли и смотрели в лесу фон. Первые года два, наверное, измеряли, а потом и забросили.

Елена Михайловна (без фото):

– Мы, наверное, узнали только на майские праздники, когда сажали огород. В Чернавчицах, рядом тут. Тогда уже официально было сообщено, я так помню. Ничего мы тогда и не предпринимали. Ну знали о радиации, но что мы могли сделать? А на здоровье, наверное, это повлияло, конечно, радиация же. Вот суставы болят, всякие другие недуги… Нас же не предупреждали, что так будет.

Реклама

Александр:

– Я в армии тогда был. В Афганистане, в Кабуле. Я не помню, как узнал: то ли родственники написали письмо, то ли по телевизору… Здесь семья, родственники жили. Конечно, возмущались. А что уже сделаешь? О радиации знали, в школе же учились. Но я тогда думал, что меня это косвенно как-то затронет… Пока из армии приду, все это куда-то улетит, может, что-то и останется – ну и ладно… В конце 86-го сюда вернулся. Вот если сейчас спросить кого-то в 20 лет, пугает ли его радиация… Да ну, пока сам с этим не столкнешься, никого ничего не напугает. Сейчас вот только за дочку, за детей волнуюсь. Раковые заболевания, всякие патологии. Мне жалко таких деток. Надо, чтобы детки рождались здоровыми, иначе нация вымрет. Вот вам и радиация.

Вера Захаровна:

– Я узнала в магазине, в «Монтане», за продуктами пришла. Там заведующая была Савельевна. И вот пришла она и сказала… аж плакать хочется… «В Чернобыле взрыв, так что закрывайте окна и не дышите этим!» Страшно было. А ничего и не предпринимали, как жили, так жили. Никто ничего не знал еще. Просто ходили, как обычно, и в городе, и на работе… Говорили, что радиация, радиация… А не знали, чем оно пахнет и что это. Сейчас мне молодежь очень жалко. Живите сто лет. И запомните, что доброта всегда побеждает. Даже радиацию.

Леонид:

– Это было действительно давно. Мне помнится, что в этот день было очень жарко и все мы купались в Мухавце. Было около 27 градусов. Но мы тогда ничего не знали. Узнали, только когда это все опубликовали. Уже прошло время. А так все были довольны, радовались солнцу, весне… Реакция была такая же, как и у всех. Ужас, трагедия. О радиации знал, но лично я тогда не боялся. Сейчас, конечно, волнует эта проблема. Когда это случилось, мы не знали ничего. Нас ничего не трогало и не волновало. И мер не предпринимал никаких: не считал нужным.

Галина Анатольевна:

– Мне сложно вспомнить, потому что я здесь не находилась. Я с мужем была на Севере, в Нижневартовске. Потом здесь, в Беларуси, мне сказали, что произошло. А там я ничего не знала. Только по приезду сюда я узнала о том, что авария, что радиация, что она распространяется… Для нашего народа это, конечно, катастрофа. А сейчас я не особенно волнуюсь по поводу радиации. Вот сестра моя в Могилеве живет, так она как-то следит, переживает, когда за грибами ходит. А отцу, ему 86 лет, все равно. Он говорит: «Все хорошо». Он не боится радиации. Но на здоровье, наверное, все равно повлияло. Вот даже по детям судя. Болеть они стали чаще, и иммунитет теперь не такой. Наверное, это все-таки сказалось как-то. Я в спортивной школе работаю, могу судить об этом.

Оцените статью

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш Telegram-бот. Это анонимно и быстро

Подпишитесь на наши новости в Google

Eсли вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.