Прислать новость
  • 10 °C
    Погода в Бресте

    10 °C

  • 2.5399
    Курс валюты в Бресте
    USD2.5399
    EURO3.0029
    100 RUB3.3212

Брестчанин получил награду за службу в Афганистане четверть века спустя

Брестчанин получил награду за службу в Афганистане четверть века спустя

269 17.02.2013 16:38

Брестчанин Сергей Жук, ветеран войны в Афганистане, получил неделю назад орден «За службу Родине в ВС СССР» третьей степени. К этой награде он был представлен еще 13 октября 1988 года.

Сергей Сергеевич служил в составе 1-й вертолетной эскадрильи 280-го отдельного вертолетного полка в Кандагаре с августа 1987-го по август 1988 года. Несколько лет спустя он получил свой первый орден «За службу Родине в ВС СССР». О том, что его наградили таким же орденом еще раз, до недавнего времени он и не подозревал. Заслуженный орден был вручен ветерану-афганцу 8 февраля ветераном Великой Отечественной войны Евгением Старосветским на торжественном приеме по случаю 70-летия Сталинградской битвы по поручению правительства Российской Федерации. 

Корреспондент «БГ» побеседовала с орденоносцем о службе в Афганистане и о том, как он узнал о существовании еще одной награды.

Реклама

– Сергей Сергеевич, расскажите, как Вы попали на службу в Афганистан?

– В 1985 году я окончил Кировское военное авиационно-техническое училище и попал по распределению в Забайкальский военный округ в город Могочу. Служил в 329-м отдельном вертолетном полку в должности бортового техника Ми-6. В 1987-м на базе нашей эскадрильи набирали подразделение, которое должно было перенять эстафету эскадрильи из Каунаса, приехавшей в Афганистан годом раньше. В Кагане мы прошли подготовку по работе экипажей в горно-пустынной местности и прибыли на место дислокации в Кандагар.

– Поделитесь афганскими впечатлениями. Что больше всего запомнилось?

– Первое, что запомнилось, – это сильная жара. Раскаленный, как в бане, воздух, звенящий, даже запах другой. Ветра не было. Когда мы сели на аэродром, было видно, что многие люди ходят с автоматами, как женщины в дождливую погоду с зонтиками. Это был обязательный атрибут.

На аэродром часто приходили дети. Может, у них это в крови, может, с детства прививается, но они уж лет с шести торгуют. И деньги считают быстро. Наверное, даже наши валютчики так не умеют. Мне кажется, счетные машинки, которые в банках, придумали, глядя на их пальцы, быстро-быстро перебирающие купюры. Все они говорили по-русски и без акцента. Я спрашивал: «Откуда знаешь русский язык?» Отвечали: «Я сколько себя помню, все время ваши здесь, вот и научился».

Реклама

В горах паслось много-много ослов, я такого количества никогда не видел. Как у нас коровы пасутся, так у них ослы. Не знаю, что они там делают, может, камни грызут.

В основном население занимается куплей-продажей, сельским хозяйством. Говорят, наркотики производят. Но возле нас я этого не видел. Видел только трофейное оружие, красивые винтовки – английские «буры», инкрустированные разноцветными камнями. Десантники с операции привезли, а мы перевозили.

– Какие задачи Вы выполняли? Часто ли приходилось попадать под обстрел?

– Занимались транспортировкой боеприпасов, перевозкой раненых, больных. Под обстрел попадали нечасто, но бывало, особенно на небольших площадках в горах, куда мог приземлиться один вертолет.

В основном приходилось летать по ночам. Мы дислоцировались в аэропорту Ариана. Там стоял наш вертолетный полк и еще несколько эскадрилий. Городок располагался в семи километрах от аэропорта, каждый вечер нас возили туда. Мы летали по ночам, потому что с 1986 года на вооружение противников поступили зенитно-ракетные комплексы с инфракрасным наведением. И, чтобы обезопасить экипажи, командование приняло решение все задачи выполнять ночью. Мы даже не брали в полет бортрадиста. Ведь всякое могло случиться, зачем лишние жертвы.

Брестчанин получил награду за службу в Афганистане четверть века спустя

Реклама

– Когда Вы вернулись домой?

– Наша эскадрилья покинула Афганистан в августе 1988-го. Пять вертолетов улетели, а пять, на борту одного из которых находился я, отправились в Кобрин. Вернуться домой мы старались быстрее, потому что был стимул. Наш отпуск начинался с 1 сентября, а мы вылетели в середине августа. Выходило, что, чем раньше мы долетим, тем больше будет приплюсовано к отпуску.

Перелет из Кагана в Кобрин занимает 25 часов чистого времени. В день можно делать максимум 2 – 3 перелета, и каждый должен занимать 2,5 – 3 часа. Помимо этого, дается время на подготовку, заправку, на запрос на следующий аэродром. Для ускорения процесса мы при подлете к одному аэродрому просили диспетчера, чтобы он сделал запрос на следующий аэродром. На нескольких промежуточных остановках даже в столовую не ходили, только заправляли машины и на взлет.

Брали с собой минимум необходимых запчастей: ключи, несколько запасных колес на всякий случай, потому что аэродромы бывают разные – где-то бетонная полоса, где-то грунтовая. Борттехники между собой договорились, что, если колесо пробьем, сможем его заменить в воздухе. То есть нужно, когда вертолет зависнет над самой землей, открутить пробитое колесо, поставить и закрутить новое.

Это, конечно, не соответствовало официальной инструкции. Когда мы дальше продолжали служить и что-то не укладывалось, не стыковалось с инструкцией, все говорили, что это «афганский вариант».

– Где после Афганистана продолжили службу?

– Сначала я вернулся в Могочу, а через два года заменился в западную группу войск, в Германию. Прослужил четыре года и оттуда попал в Московский военный округ, в город Ефремов Тульской области.

– Когда Вы получили свой первый орден «За службу Родине в ВС СССР»? За что вручаются такие ордена?

– Первый орден мне вручали в 1991 году. Вообще эта награда вручается не только за конкретные подвиги, но и за общее успешное выполнение задания. Например, наша эскадрилья все задачи, которые были поставлены на тот момент, выполнила достойно. Я считаю, что мы выиграли свою войну, потому что вернулись из Афгана без потерь. Как ушли, так и вернулись полным составом. Так получилось в первую очередь благодаря нашему командиру Николаю Астафьеву, ныне проживающему в Кобрине.

– Как Вы узнали о том, что Вас наградили еще одним орденом?

– Мой сын Денис вышел через Интернет на сайт Комитета по делам воинов-интернационалистов. Там в списках награжденных ветеранов войны в Афганистане, которые не получили награды, под номером 510 была моя фамилия, только последняя цифра номера воинской части не совпадала. Сын написал письмо, чтобы проверили, могли ли быть два одинаковых вертолетных полка в одно время. В итоге мне пришло из Москвы подтверждение из Ассоциации воинов-интернационалистов, что я был награжден орденом. Всего в этих списках около 2,5 тысяч человек, не получивших награды.

– Поддерживаете ли связь с сослуживцами? Есть ли у афганцев свои традиции?

– В Бресте я почти со всеми общаюсь, с кем служил. Большой компанией встречались на 20-летие вывода войск. Вообще традиция, наверное, только одна: собираться 15 февраля в памятном месте и вспоминать прошедшие годы службы. Не каждый раз, правда, получается, но мы стараемся поддерживать связь.

– У Вас также есть медаль за ликвидацию последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Расскажите, пожалуйста, как это происходило.

– У меня две медали за боевые заслуги и два ордена. Когда случилась авария, я служил в Могоче, это около 7 тысяч километров до Чернобыля. Мы думали, нас туда не отправят, ведь ближе были Каунас, Кобрин, украинская Александрия, где стояли такие же вертолетные военно-транспортные полки. Когда случилась авария, первые экипажи через два-три дня заменяли. Некоторых, как я слышал, меняли даже в воздухе. То есть, если прибор показывал больше 25 рентген, экипаж садился и в воздух больше не поднимался.

Нас подняли по тревоге 18 мая. Собрали всех, кого смогли найти, ведь было воскресенье: кто-то в наряде стоял, кто-то на охоту в тайгу пошел, кто-то, возможно, спрятался, в кустах отсиделся, чтобы в Чернобыль не попасть. Об этом история умалчивает. Набрали нас 4 экипажа. Дали час на сборы, и 20 мая мы были уже в Чернигове. На следующий день приступили к работе.

Возили химикаты в больших мешках, людей и даже походную столовую. Официанты ставили в кабине вертолета 2 стола, и получалось что-то вроде автолавки. Садишься на точку, люди приходят, обедают, расходятся, створки закрываются. Официанты еще убирают, а мы уже взлетаем на следующую точку. И так полтора месяца.

– Пользуетесь ли Вы как ветеран войны и ликвидатор какими-либо льготами?

– Никаких льгот нет. Раньше чернобыльские льготы были, но потом все сняли. Я даже квартиру не смог получить. Когда приехал сюда, прописался к матери. Пришел становиться на очередь на квартиру, а мне ответили, что метров хватает. Прописался к теще, стоял в очереди с 1996 года до 2000-х. В итоге жилье досталось мне «естественным путем», после того как родители умерли. А чиновники поставили галочку, что квартира есть.

Потом я пытался приватизировать квартиру. Прихожу куда следовало – на дверях висит табличка, что афганцам, чернобыльцам предоставляются льготы. Но для меня льгот нет. Оказалось, что есть закон какой-то, так как я вернулся на родину после 1992 года, то получить их не могу.

Теперь я уже на военной пенсии. В отставку вышел в звании капитана, прослужив 23 года в льготном исчислении. Сейчас работаю на одном из предприятий Бреста. Жена Инна Владимировна работает в швейной организации. Сын Денис учится в Брянске в сельскохозяйственной академии на ветеринара.

 

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш Telegram-бот. Это анонимно и быстро

Eсли вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.