• 1 °C
    Погода в Бресте

    1 °C

  • 2.0443
    Курс валюты в Бресте
    USD2.0443
    EURO2.2588
    100 RUB3.2054

Никита Михалков: «Когда веришь в то, что делаешь, раздавить тебя трудно»

155 28.10.2010 14:09

У одних личность Никиты Михалкова вызывает раздражение, у других - восхищение, у третьих - ярость. Словом, нормальное положение, характерное для всякой неординарной личности.

«Никогда не брошу фантик от конфеты…»

• «Сам никогда не завидую и жалею тех, кто завидует».

• «Я ненавижу грязь на улице, считаю, что с этого начинается бардак в голове и стране. У меня есть правило: никогда не мусорить. Даже на охоте, в чистом поле, я никогда не брошу фантик от конфеты на землю – положу его в карман. Я так устроен. И это правильное устройство!»

Реклама

• «Я трусливый человек в том плане, что воровать мне страшно».

• «Когда возникает какая-то пауза в жизни, возможность ничегонеделанья, то у меня появляется ощущение, что сейчас придут и меня накажут за это. Такое чувство было и у моей мамы. Я никогда не видел ее ничего не делающей. И я не терплю так называемую «дачную любительщину». Мол, а давайте поиграем в теннис! Нет, мне надо не просто играть, надо выигрывать, преодолевать. Я вообще не люблю проигрывать. Хотя стараюсь этому учиться. В любом случае я – за соревновательность».

• «А чужое для меня все то, что не вписывается в мое представление о том, что такое есть жизнь, что такое есть твои привязанности, твои идеалы. Это та часть людей, для которых вопрос «Как жить?» важнее, чем вопрос «Зачем?» Я не испытываю к ним нелюбви, но они мне чужие».

Реклама

• «При том, что я могу лукавить, я не люблю лгать. Быть одним, а показывать себя совсем другим для меня очень мучительно».

• «Я из казачьего рода. И, если не иметь этой энергетики, казачьего стержня, который помогает все это переносить спокойно, конечно, человека можно раздавить. Но, когда веришь в то, что делаешь, раздавить тебя трудно».

• «Я человек веселый. Меня огорчает глупость. Но тот, кто говорит глупость, тот в ней и варится. Она не должна прилипать. Меня мама учила: «Никогда не обижайся! Если тебя хотели обидеть, не доставляй удовольствия тому, кто этого хотел, а если не хотели, то всегда можно простить».

• «Господь мне дал нечто другое, и я делаю больше в своей области. Для меня важнее не убеждать с трибуны, а делать так, чтобы что-то вошло в сознание людей и потом воплотилось в их поступках».

• «Для меня интеллигентность – в осознании своего места. Настоящий интеллигент не хочет стать президентом или главнокомандующим. Он уважаем за свой труд, и он этим трудом гордится».

• «Мой отец сказал: «Пусть лучше завидуют, чем сочувствуют». Многим персонажам почему-то кажется, что Никита Михалков открыл ларец и там все уже лежало готовенькое. Пока не возникает непосредственной необходимости, что называется, «дать в торец», я в конфликты стараюсь не вступать. Мне приятнее снимать кино, которое мои недруги смогут обсуждать, ругать, злословить, но это будет обсуждение моего творчества, а не моих поступков».

Реклама

• «Помните монолог Пьера Безухова: «Вы думаете, вы меня оскорбляете…» Меня оскорбит, если я прочту из-под их пера хвалебную рецензию. Вот это будет очень серьезный для меня знак. А пока они меня ругают, дай Бог им здоровья. Они для меня маяки!»

• «Я не думаю, что есть люди, которые могут мне в лицо сказать, что я у них что-то отнял или обманул их. Если и есть претензии ко мне, то они, скорее, у женщин, с которыми когда-то у меня были отношения».

• «Да я вообще лояльный человек. Я не знаю, кто и зачем про меня всякие ужасы сочиняет. Странные люди: сами придумывают монстра и сами потом его боятся. Есть такие слова: «Чем больше клевещут, тем чище душа». Это не мои слова, это мне священник однажды сказал».

• «Главное – не думать о том, как себя чувствуешь, а делать то, что ты хочешь, можешь и должен».

«Страх перед Богом – это внутренний ценз»

• «Абсолютно согласен с мудрецом Василием Розановым, который говорил: «Человек без веры мне вообще неинтересен». В стране, где не терпят законы (а русский человек их никогда не терпел), баланс может поддерживаться только понятиями греха, стыда, состраданием. Наша демократия на улице – это хаос. Настоящая демократия царит в церкви, и это притом что там четкая иерархия. Но перед Богом все равны! Бисмарк как-то сказал князю Горчакову: «Я никого не боюсь, кроме Бога!» На что Горчаков ответил ему: «Увы, вы боитесь всех, кроме Бога». Страх перед Богом – это прежде всего внутренний ценз, а не боязнь того, что ты будешь зажарен на сковородке».

• «Церковная мораль устареть не может. Она живет как бы сама по себе. Можно к ней приблизиться, воспринять ее и жить по ее законам. «Блажен кто верует, тепло ему на свете». Можно хотеть этого, но не иметь сил. Можно хотеть этого и пытаться жить так. Можно не хотеть этого и поэтому говорить, что это устарело. Я не думаю, что церковная мораль устарела в этом отношении».

• «До революции россияне были связаны великой нашей культурой. А еще их объединяло Евангелие. Когда один человек говорил другому: «Побойся Бога, креста на тебе нет!» – второй понимал, о чем идет разговор. У людей, независимо от образования или положения в обществе, были равнозначные понятия греха и стыда. Этого сейчас нет, а отсюда проистекает и все остальное: и необязательность, и ложь, и зависть».

• «Я тешу себя надеждой на новое поколение. Пока это дети, которым по 5 – 6 лет. Они ходят по воскресеньям с бабушками в церковь и слушают литургии. Они уже вращаются в той системе координат, которая не позволит им во взрослой жизни совершить мерзость, по крайней мере, очевидную. Когда они вырастут, жизнь станет иной. Во всяком случае с ними можно будет разговаривать в категориях: «Да побойся Бога, брат!» В итоге через 20 лет на голосование придут люди, по-другому воспринимающие мир, живущие другими нравственными критериями».

«Мы почему-то стесняемся слова «русский»

• Да, сейчас есть слово «россиянин», такое нейтральное слово. Бог с ним. Мы почему-то очень стесняемся слова «русский». Но для меня он русский. Я считаю, что шовинизм – когда я говорю: «Мы лучше вас», а патриотизм – когда я говорю: «Я люблю свое так, что я хочу, чтобы вы любили точно так же. И я готов любить твое. Покажи мне твое, как ты его любишь, и я тоже так это полюблю».

• «Русский человек так устроен. У нас же нет свободы, нет, у нас есть воля. Это совсем разные вещи. Чередование кнута и пряника очень важно. Но еще важнее знать, когда что применить. Я знаю только одно: существует доверие и недоверие. Существует уважение или отсутствие его. Существует душевно-духовная связь. Ты можешь не видеться с родными месяцами и не испытывать тоски, потому что они в тебе. Это больше, чем просто писать открытки на именины и на день рождения и обижаться, когда не получил…»

• «Я живу здесь, и я счастлив, что я здесь живу. Я очень хочу, чтобы то, что испытываю я, находясь здесь, испытывали и другие люди. И я переживаю и страдаю, и у меня много проблем здесь. Но тем не менее сказать так, что моя родина там, где меньше налоги, я не могу».

• «Нас не будут уважать до тех пор, пока мы сами себя не станем уважать. Я совершенно убежден, что нам всем необходимо ощутить единое дыхание этого огромного пространства, дыхание нашего Отечества. К сожалению, опыт показывает: чтобы это случилось, России необходимы были катаклизмы – войны, нашествия. Понимание огромности страны и ее дыхания приходит не ко всем. А без ощущения этой атмосферы поднять страну невозможно».

«Женщина – вся крайность»

• «Отношения с женщиной – это потрясающей сложности инструмент, тончайший. Есть женщины, которые настолько знают, что они прекрасны, что такое отношение к себе может в мужчине вызвать желание разрушить в ней этот стандарт. Есть женщины, которые становятся красивыми, только когда долго-долго с ними общаешься. Вот мужчина смотрит иногда на чью-то жену и думает: «Ну как он может быть с такой уродиной, вот я бы – никогда…» Потом ты долго смотришь, общаешься и видишь, что улыбка замечательная, смеется потрясающе. Так мыслит чудно. Причем, мыслит не в том смысле, что умная, а что все очень связно. Обаяние такое обволакивающее. Я думаю, что самая дорогая красота в женщине – это та, которая не видна сразу».

• «Мы не представляем себе, какую разрушительную силу может нести женщина. Женщина – вся крайность. Самые жестокие надзиратели были женщины. Верные, отдающиеся и мужественные до отчаяния, до бессмысленности тоже женщины. А ненависть женщины – не дай Господь…»

• «Победа над женщиной – это слишком большая ответственность. Ну, победил, и дальше что? Искать следующую для очередной победы?»

P.S.: При подготовке использованы интервью Никиты Михалкова «Красной звезде», «Новой газете», «Изветиям», «АиФ», «Собеседнику» и др.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.