Прислать новость
  • 8 °C
    Погода в Бресте

    8 °C

  • 3.9335
    Курс валюты в Бресте
    USD2.4826
    EURO2.924
    100 RUB3.4226

Пять минут с Людмилой Гурченко

59 10.12.2009 13:20

Ее первой фразой в кино, сказанной более полувека назад в фильме «Дорога правды», были слова: «Я не за тем сюда пришла, чтобы молчать». Она и не молчит…

«Женское счастье – это не мое…»

Она выходила замуж пять раз. Первым мужем был красавец грузин Борис Андроникашвили, сценарист и историк. За него она вышла по большой любви и родила дочь Машу. Брак оказался недолгим – 3 года. Не выдержал испытания бытом и безденежьем после рождения дочки. Со вторым мужем актером Александром Фадеевым пришлось расстаться из-за его пристрастия к спиртному. Третьего супруга – Иосифа Кобзона – она предпочитает не вспоминать, считая их союз ошибкой. «Я всегда имела наивность в какой-то момент ввериться, а иначе не получалось». Говорят, они не поделили славу. Четвертым мужем Гурченко стал музыкант Константин Купервейс. С ним она прожила 17 лет. Однажды он признался: «Наш брак с Люсей распался, потому что все эти годы она не хотела иметь детей». «Да не могла я детей иметь! Старая была и больная!» – парировала ему Гурченко. После развода она «ездила по Москве, вопя за рулем недобитым животным».

Реклама

Сейчас Людмила Гурченко замужем за своим продюсером Сергеем Сениным. «Я рада, что впервые в жизни могу подчиняться его глазам, словам, советам. У нас близость интересов до невозможности! – утверждает она. – С годами понимаешь, что главное не страсть, не влюбленность, а духовное единение. Важно ощущать происходящее единой рукой. Заметьте, не двумя руками, а единой». «Он странный человек. Полная противоположность тому, с чем я так, казалось бы, счастливо прожила треть жизни. Там прекраснодушные разговоры, здесь чаще молчание. Там поддакивание, здесь редкое «да, супер». Никаких сорок раз в день признаний в любви».

«Я всегда любила, жить без этого не могла, и всякий раз мне казалось, что мы на всю жизнь. А как же иначе? Любовь неизменно одна была – большая, искренняя, преданная, только объекты менялись». «Не могу по сторонам романы заводить. Не дано. Я просто очень чистый человек. Иначе я не смогу к мужу подойти». «За мной надо долго ухаживать. Если я мужчине не нравлюсь, я говорю себе: «Стоп!» А вообще я человек очень увлекающийся. Михалков – увлечение, Андрон Кончаловский – увлечение, Олег Борисов – увлечение, Миронов – увлечение…» «Когда появляются варианты, меня нет. Такое было один раз, но я жестоко поплатилась. Была влюбленность в работу, а воплотилась во влюбленность в человека. Я тогда была замужем за Сашей Фадеевым, а влюбилась в Игоря Квашу. А в итоге осталась одна, потому что уже не могла с Сашей быть. Не умею».

«Женское счастье… Это не мое. Мое счастье – публика. Из-за работы я все свое женское счастье потеряла. Женское счастье – это верный и добрый муж, семья, дети, дом. И, конечно, работа, но не такая, как наша: сам себе и баба, и мужик. А работа, для того чтобы выйти, чтобы следить за собой, чтобы быть в форме. И не покупать себе самой цветы. Это же только у нас в стране могут такие песни петь: «Не могу я тебе в день рождения дорогие подарки дарить, но зато в эти ночи весенние я готов о любви говорить». Вот видите, больше он ничего не может! Конечно, счастье было всполохами. До тех пор, пока я не разочаровывалась. Но, когда работаешь на износ, домой приходишь не ты, а твои остатки. А остатки никому не нужны. Так что балерина, актриса – это сразу вычеркнуть семью, детей, женское счастье. Нужно служить или публике, или семье».

«За успех пришлось платить здоровьем…»

• «За свой успех я заплатила здоровьем: все болячки, что я имею, нажиты из-за кино. Как говорил папа, честь по чести, в профессии, вера в которую крепче самой страстной любви, сильнее религии. Сломанная нога, пять операций, желчный, печень, желудок, гастриты, гаймориты, проблемы с руками достали: еще в детстве я их отморозила, а тут работа – всегда холодно. Что вы! Если, простите, пожалуйста, платье узкое и до пола, а в уборную бежать черте куда, никто туда, в общем, не бегал, в себе все держали».

• «Аплодисменты дают тебе крылья. Аплодисменты жидкие их убирают. Слышишь стук собственных каблуков – провал. Если я стучу и не слышу ничего – это прекрасно. Это то сверхбожественное, которое только актер может пережить. Все остальное забывается в тот момент. И огромное отрезвление, когда ты, все отдавший, пустой, никчемный, уродливый, все повисло, ресницы отклеились, волосы слиплись, снимаешь парик и думаешь: вот это я?..»

• «Под маской героини исповедуюсь я сама, и кто знает, если бы у меня была счастливая семейная жизнь, нашлись бы проникновенные слова, парадоксальные мысли и «ходы», которые вырывались в ролях и оставались на экране?»

• «Дома я все с себя сбрасываю. Там я такая несчастная. Тихонько хожу, могу сутулиться. Увидев меня дома, во мне можно разочароваться. А на публике я обязана себя преподнести, подать. Если я после спектакля пришла неусталой, значит, что-то не так сделала, не выложилась до конца. Но такого обычно не бывает».

• «Для меня главное – не терять о себе реального представления. А полностью реализоваться может только дурак. Если я что-то и реализовала, то, наверное, частично».

Реклама

Никита Михалков однажды сказал о ней: «Есть актрисы, которые счастливую семейную жизнь никогда не променяют на хорошую роль, а вот Гурченко может поджечь свой дом – сама принесет керосин, – потом будет раскаяние, суд, но роль она сыграет». «Не подожгла бы я дом, конечно… – говорит Гурченко. – И все же это правда. Все мои недуги в работе излечиваются. Дом, мой дорогой дом, прости. Прости меня, любимая семья, за то, что ты в жизни для меня не главное».

«Мое «но» и есть мой характер»

• «Жаловаться мне на свою судьбу – грех. Ну а то, что жизнь – терпение, ожидание, борьба с депрессией, постоянной или периодической, глубокой… У меня, знаете, как будто пуля внутри застряла: рана зажила, я забыла о ней, все чудесно, а она сидит, и ее оттуда не вынуть».

• «Меня поддерживает в жизни восторг перед талантом. Когда я вижу талант – о! У меня 100%-е отсутствие зависти. Единственная зависть была к хорошим волосам, чтобы косы били по капроновым чулкам. Ни к росту, ни к голосу, ни к фигуре претензий нет. У меня всего хватает для моей профессии.

• «В жизни я наделала массу ошибок и неверных шагов: встревала туда, куда не следовало, проявляла невыдержанность там, где нельзя было. Да, это плохо, но и прекрасно: иначе не состоялось бы то, что состоялось».

• Я не люблю все то, что было вчера. Даже не вчера, а то, что было полчаса назад. Не то чтобы не люблю… Просто это уже ушло, исчезло. Мне интересно то, что происходит сейчас. Я люблю чувствовать сиюминутное напряжение.

• «Я люблю моменты, когда на душе тревожно, какие-то неясные предчувствия, настороженность, а все потому, что, когда впадаю в тупой, непонятный оптимизм, это всегда оборачивается какой-нибудь гадостью. Уж лучше думать: «Чего ты прыгаешь? Тихонько сиди. Ничего не будет, ничего не получится, ничего ты не умеешь. Старая, больная…» Тут вот меня подбрасывает: «Что? Ой! Ва-а-а!» – и пошла!»

• «Я, как Паскаль, который на голом теле носил пояс, утыканный изнутри гвоздями. Когда его начинали хвалить, бил по нему рукой так, что острия впивались в плоть: «Спокойно, тихо, тихо». Не надо меня хвалить, я хороший, нормальный человек. Да, я вспыльчивая, раздражительная, дураков ненавижу. Терпеть не могу тех, кто медленно соображает, кто лишен чувства юмора, – это калеки. Можно за это меня не любить? Можно, и я разрешаю».

• «Мое «но» – это и есть мой характер. Ведь недаром я им «славлюсь». Как часто взамен чужого человека люди видят фиктивный персонаж, созданный сплетней. Со временем я поняла, что нет никакого смысла. Да я просто бессильна познакомить всех с настоящей мной. А ведь характер мой не тяжелый, а трудный. И прежде всего трудный для себя самой. Трудности от неумения спрятать, задушить свое сокровенное и приспособиться к трезвым и реальным обстоятельствам жизни. Раскол между внутренним «я» и жизнью «над»… Я добра и доверчива, пока встречаю в ответ то же самое. Но беда, если меня предадут. И тогда меня хоть удави, но прикидываться, делать вид, что ничего не было, – да ни за что на свете! Пусть без работы, пусть без денег, пусть без теплого места – нет, нет и нет! Слишком часто сидела на мели. Много есть мест, где я нужна такая вот, противная. А может быть, такая и нужна?»

«Меня так никто и не знает», – до сих пор считает Людмила Марковна.

(При подготовке материала были использованы «События», «АиФ», «Факты», «Комсомольская правда», «Все обо всех», «Бульвар Гордона», cайт «Кто есть кто» и др. открытые интернет-источники.)

Оцените статью

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш Telegram-бот. Это анонимно и быстро

Подпишитесь на наши новости в Google, добавьте в избранное в Yandex Новости

Eсли вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.