Прислать новость
  • 21 °C
    Погода в Бресте

    21 °C

  • 3.5796
    Курс валюты в Бресте
    USD3.5796
    EURO7.0153
    100 RUB8.4105

Илья Григорьевич Эренбург в интерьере противоречивых реалий XX века

18.01.2016 10:02

26 января исполнилось бы 125 лет Илье Григорьевичу Эренбургу. Мастерски написанные романы, рассказы, повести, статьи, очерки, эссе, поэтические произведения предопределили многолетнее нахождение этой выдающейся личности в творческой элите советского общества.

Юбилей Ильи Эренбурга приходится на год, когда отмечаются 60-летие XX съезда Коммунистической партии Советского Союза (КПСС) и 75-летие начала Великой Отечественной войны. Это совпадение дат предопределяет структуру настоящей статьи.

Законы исторической хронологии требуют начать с Великой Отечественной войны. Видный литератор и общественный деятель вспоминал: «22 июня 1941 года за мною приехали, повезли в «Труд», в «Красную звезду», на радио. Я написал первую военную статью. Позвонили из ПУРа, просили зайти в понедельник в восемь часов утра, спросили: «У вас есть воинское звание?» Я ответил, что звания нет, но есть призвание: поеду, куда пошлют, буду делать, что прикажут».

Реклама

Востребованность Ильи Эренбурга как публициста, журналиста оказалась колоссальнейшая. Оправдывая свое призвание, он постоянно находился в гуще событий, написал гигантское количество статей, вошедших в золотой фонд военной публицистики. Илью Эренбурга не могли не вдохновлять отклики на его публикации по горячим следам. Константин Симонов свидетельствовал: «Мне рассказывали люди, заслуживающие полного доверия, что в одном из больших объединенных партизанских отрядов существовал следующий пункт рукописного приказа: «Газеты после прочтения употреблять на раскурку, за исключением статей Ильи Эренбурга». Это поистине самая короткая и самая радостная для писательского сердца рецензия, о которой я когда-либо слышал».

Конечно, главный сегмент публикаций Ильи Эренбурга совпадал со всем тем, что можно было прочесть с его авторством на страницах главной армейской газеты, каковой являлась «Красная звезда». Но немалым было и количество его публикаций в газетах «Правда», «Известия». Писатель и публицист часто готовил материалы для Советского Информбюро. У всех публикаций был антинемецкий стержень. Известно, что именно Эренбург первым выдвинул лозунг «Убей немца!». Именно с подачи Эренбурга этот лозунг немалый отрезок времени занимал ключевое место в деятельности советских пропагандистских служб. Выдвижение подобного лозунга привело в ярость Гитлера. Хорошо известно, что существовал специальный приказ нацистского фюрера о физическом уничтожении его автора.

Еврей по происхождению, Эренбург глубоко к сердцу воспринял трагедию его народа в годы войны. С 1942 года начала отсчет его далеко не формальная деятельность в Еврейском антифашистском комитете (ЕАК). Скрупулезно накапливался банк данных на предмет катастрофы советского еврейства. Этим же в таком огромном объеме занимался другой мастер слова еврейского происхождения Василий Гроссман. Итог встречных движений двух классиков советской литературы – подготовка к печати «Черной книги», с которой советские читатели смогут ознакомиться только спустя четыре десятилетия.

Не может оставлять равнодушным выступление Ильи Эренбурга на заседании ЕАК в Москве летом 1944 г., посвященное Холокосту в Беларуси. Документ был выявлен израильским историком Леонидом Смиловицким в 1998 г. в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ). После ликвидации ЕАК в ноябре 1948 г. вся его документация была изъята и десятки лет находилась в архиве КГБ СССР. Эренбург в июле 1944 г. был среди первых очевидцев последствий массовых убийств в Тростенце, который по количеству жертв занимал четвертое место после Освенцима, Майданека и Треблинки. Вслед за Минском писатель посетил Раков, Ивенец, Молодечно, Сморгонь и Вильно. Его рассказ производит огромное впечатление и дополняет картину немецкого геноцида.

Илья Эренбург первым обратил внимание на региональную специфику Холокоста в Беларуси. В этой связи приведем следующее высказывание писателя: «Хочу остановиться на одном обстоятельстве, на том различии, которое имелось среди евреев западных и восточных районов Белоруссии. Там больше партизан и это объясняется главным образом тем, что евреев в Западной Белоруссии сразу не убивали. В Западной Белоруссии и Литве уничтожение евреев растянулось на два-три года. Люди могли организовать сопротивление, побеги, уходили. У них было время оглядеться. Наших (в восточной Белоруссии – прим. авт.) евреев убивали врасплох, не давая опомниться, а там было положение другое».

XX съезд КПСС явился кульминационным пунктом частичной десталинизации, начавшейся после смерти вождя народов. Именно Эренбургу принадлежало авторства хрестоматийного названия этого процесса.

В условиях оттепели в лице Ильи Эренбурга жил и творил человек, который еще в сталинскую эпоху стал выдавливать из себя раба. Он сохранял лицо при всех антисемитских кампаниях, проводимых сталинским режимом. Тогда многие его соплеменники ставили свои автографы на состряпанных придворными идеологами «открытых письмах». Вместо того чтобы отмечаться подобным образом, Илья Эренбург пытался убедить Сталина дать обратный ход указанным кампаниям. При этом он активно использовал эпистолярный жанр. Так было и во время педалирования властями проблемы существования так называемых безродных космополитов, и во время истерии, связанной с насквозь лживой версией о существовании врачей-убийц. Есть все основания считать, что именно благодаря честной гражданской позиции Эренбурга, вышедшего на самый верх, эта версия не была доведена до логического конца, были сняты обвинения с ни в чем не повинных людей.

Именно в эпоху оттепели выйдут никак не вкладывавшиеся в каноны сталинской эпохи мемуары Эренбурга «Люди, годы, жизнь». В них он весьма уважительно отзывался о преданных забвенью сталинским режимом советских мастерах слова: Марины Цветаевой, Осипе Мандельштаме, Исааке Бабеле, предельно объективно оценивал их творческое наследие. Здесь же классик советской литературы заявил о большом потенциале пополнивших писательский цех будущих шестидесятников Бориса Слуцкого, Семене Гудзенко. Не обошел Эренбург своим вниманием и то искусство за железным занавесом, становление которого началось как раз в то время, когда агонизировал сталинский режим. Оно было представлено такими знаковыми именами, как Поль Сезанн, Огюст Ренуар, Эдуард Мане, Пабло Пикассо. В указанных мемуарах впервые в советской открытой печати были позитивно охарактеризованы эти деятели культуры.

Эренбургу будет суждено дожить до конца оттепели, до начала просталинской ревизии линии двадцатого партсъезда. За год и пять месяцев до физической кончины, случившейся 31 августа 1967 года, он оказывается в числе тринадцати представителей творческой элиты советского общества, которые использовали эпистолярный жанр для того, чтобы донести до президиума ЦК КПСС рассуждения о недопустимости подобной ревизии. 

Реклама
Оцените статью

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш Telegram-бот. Это анонимно и быстро

Подпишитесь на наши новости в Google

Eсли вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.