До открытия Международного театрального фестиваля «Белая Вежа-2010» в Бресте осталось меньше месяца. И пока на стенах здания Брестского театра драмы замазывают трещины, готовясь к приезду гостей, «БГ» наладила связь с Берлином и познакомилась с дебютантом «Белой Вежи» этого года - берлинским театром «Русская сцена».
Наш собеседник Илья Гордон скромно замечает, что не имеет отношения к творческой части, а занимается только организационными вопросами и готовит вместе с актерами реквизит и декорации. В театре его называют директором. «Наверное, мне пора с этим смириться», - это все, что рассказал он о себе. О театре и о спектакле, который будет показан в Бресте, Илья Гордон поведал намного больше.
- Расскажите, пожалуйста, о своем театре. Как давно он существует, чего успел достичь. Верно ли, что он создан в первую очередь для поддержания русской культуры в Германии?
- Как профессиональный театр мы существуем с 2006 года. До этого была детская студия.
Маленький творческий коллектив, как наш, так громко и высокопарно свою задачу не постулирует: поддержание культуры, создание нетленных произведений. Идешь всегда от себя. Режиссер и актеры хотят заниматься своим делом. Ставить то, что им интересно. В расчете на то, что это будет также интересно нашим зрителям. Но мы по-настоящему русский театр. И по языку, и по принципу (репертуарных театров в Германии нет), и по манере режиссера работать с актером. Да и чисто внешне наш театральный зал вполне напоминает классический театр нашего детства: сцена, кулисы, занавес... И если это последовательно претворять в жизнь, то получается поддержка русской культуры в Германии. Например, зрители говорят: со времени отъезда из России такого не видели...
Чего успели достичь? 5 постановок для взрослых, четыре спектакля для детей, 3 студии при театре, выпускающие собственную продукцию. Участие в четырех международных фестивалях, «Белая Вежа» - пятый.
- Логично предположить, что ваш театр отличается от других традиционных театров. Чем? В чем особенность театра «Русская сцена»?
- Театры, как люди, индивидуальны. Тем более такие авторские театры, как наш. Прежде всего, это русская театральная школа плюс почерк режиссера. Наш режиссер - это моя жена Инна Соколова-Гордон. Ее постановки очень пластичны, музыкальны и наполнены действием. Каждое слово обыгрывается, подчеркивается жестом, перемещением, взглядом. Наши постановки мало реалистичны. Вы не найдете у нас на сцене шкафов, стола со стульями, кровати, не говоря о - мода последних десятилетий - унитазах и прочее. Нет бытовизма. Все схематично, все обыгрывается. Ну, нельзя построить на сцене космос. Зато его можно сыграть. Подняться на метр над сценой на странную конструкцию и сыграть полет, как у нас в «Каине». Вот что нам интересно.
- В одной из статей в Интернете о ваших спектаклях сказано: «Принцип таков: на основе данного сюжета поговорить со зрителем о глобальном, о вечном». Как воплощаете этот принцип на сцене?
- Опять же в голову приходит сравнение с людьми. Мы, разговаривая, не говорим громких слов, не высказываем громких сентенций. И стихи друг другу редко читаем. Обычно рассказываем истории, что-то показываем. Вызываем у собеседника ту или иную реакцию, напоминаем ему о чем-то, что-то он ассоциирует со своим опытом и представлением о жизни.
Например, первым нашим спектаклем была «Жена Еврейка» по Брехту. Это не каждодневная, но все же сценка из жизни смешанной пары в 1935 году во Франкфурте. И что-то в нашем спектакле играется действительно в костюмах того времени. И стоит телефон того времени. Но сама по себе семейная сценка не вызовет интереса. Дополнить ее обобщениями, стихами, пластикой, еще чем-то, что трудно объяснить, но можно сыграть, и получается вещь, которая актуальна всегда, когда есть разделение людей на блондинов и брюнетов, высоких и низкорослых, желтых или красных. Всегда - значит и сейчас. И только поэтому спектакль о 35-м годе интересен сегодня.
Все любят поговорить на тему классики. Кто-то стонет: ну, сколько можно проливать слезы по вишневому саду, проданному больше ста нет назад! Действительно, тот сад срублен и мы все про него знаем. Современному зрителю спектакль будет интересен только тогда, когда и у него что-то подобное происходит или происходило. Как бы свой «Вишневый сад». И перекрыть эти сто (а иногда и тысячи лет - ставилась же у нас силами студии и «Лисистрата» Аристофана) и есть то, что может только театр и что делает театр живым.
- Что для вас значит приглашение на «Белую Вежу»? Какие у вас ожидания от этого фестиваля?
- Во-первых, это для нас серьезное признание. Идея подать заявку на фестиваль принадлежит Олегу Ивановичу Пивоварову, многолетнему председателю жюри. Это очень лестно. Очень важно показать нашу работу новой для нас аудитории, посмотреть, как к ней отнесутся в городе, который вот уже столько лет балуют уровневыми постановками из разных стран. Ведь только зрители позволяют выполнить предназначение театра - показ спектакля. Спектакль - это всегда разговор. А разговор без партнера - опасный симптом неприятных заболеваний. Так и театр ищет себе собеседника. К собеседникам мы едем в Брест.
- Спектакль, который вы решили представить на «Белой Веже», по книге японского писателя Юкио Мисимы «Исповедь маски». Эта книга сама по себе неординарна. Она касается темы гомосексуализма. Она рассказывает о японце (что для нас в некоторой степени экзотично), о вечных темах любви, жизни и смерти, о реальном и воображаемом мире… Почему именно это произведение вы выбрали для постановки и почему именно его решили показать на «Белой Веже»?
- Очень хороший вопрос. В спектакле ведь обычно рассказывается не совсем то, что в романе. В частности, тема гомосексуализма у нас отошла на весьма дальний план. Да, автор и герой - японцы. Но, с нашей точки зрения, это весьма «неяпонский» роман. И автор, и герой много лет жили в Европе. Герой романа, кстати, христианин, что достаточно большая редкость в Японии.
Гораздо важнее - громко звучащая тема войны. Именно сейчас, через считанные дни после 65-летия атомной бомбардировки Японии и окончания Второй мировой войны. А вот это уже нам близко. В романе и в спектакле много говорится о солдатах, о признании героя «ограниченно годным», о бомбардировках Токио, о работе на оборонке.
Но, конечно, спектакль и об индивидуальности, о подростке, у которого взаимонепонимание с миром - у какого подростка взаимопонимание? «Подобно бумажному змею, рвется душа на ветру». Получается, что нам все же многое близко и понятно в этом далеком японском пареньке со своими «тараканами».
Этому помогает и то, что герой спектакля тоже смотрит на себя тогдашнего глазами взрослого человека, уже много пережившего и испытавшего, много лет проведшего в Европе. Собственно, он и не выдерживает вот этого суда над собой.
И очень четко звучит еще одно хокку Басё, которое так и называется «Другу, уехавшему в западные провинции»:
Запад, Восток -
Всюду одна и та же беда:
Ветер равно холодит.
P. S. Спектакль «Исповедь маски» состоится 15 сентября в 16.00 в Малом зале БАТД!
